План дельта

plan1Привет! Мы в R-journal знаем толк в хорошей музыке и именно поэтому представляем твоему вниманию, уверен, уже хорошо тебе известный коллектив – группу «План Дельта». Ну, а если вышло так, что ты еще не знаешь про Наших, Красноярских, не побоюсь этого слова, звезд, то R-journal спешит исправить это недоразумение. Мы решили взять интервью у резидентов Hertspub – вокалиста и автора песен Егора Пожидаева, и гитариста и аранжировщика Дениса Буракова, опытных музыкантов и основателей группы «План Дельта», совсем недавно выпустивших полноценный альбом «ПроСвет». Кстати, ты можешь его послушать, в том числе новый трек «Звездная пыль», доступный только на r-journal.ru

plan-delta-oblozhka-prosvet-veb


СЛУШАЙ АЛЬБОМ ПРО_СВЕТ

ГРУППЫ «ПЛАН ДЕЛЬТА»

ВЕСЬ, ТОЛЬКО НА R-JOURNAL.RU

10.11.2016!

Блиц-опрос

R Любимые писатели?

Денис: Раньше я бы ответил на этот вопрос, но сейчас не могу.

Егор: Их очень много. В свое время меня впечатлил Генрих Гессе своим «Степным волком». Потрясающая книга.

R Любимые поэты?

Денис: У меня таких даже нет. Я совершенно не любитель стихов.

Егор: Сергей Есенин. Владимир Высоцкий. Виктор Цой. Александр Васильев (группа СПЛИН) (Александр Васильев)

R Любимые литературные герои?

Денис: Книги, которые я сейчас читаю больше философские, в них нет главного героя. Наверное, мой любимый герой – автор.

Егор: Печорин из «Героя нашего времени» .

R Герой в реальной жизни?

Денис: У меня есть люди среди знакомых, которые восхищают в определенных аспектах. Но есть люди, на которых ровняешься в музыкальном плане, как тот же Гилмор (композитор, гитарист, вокалист группы PinkFloyd). (Дэвид Гилмор)


Егор: Тот же Сергей Есенин. Александр Васильев нравится не только творчеством, а еще своим аскетизмом, скажем так.

R Героиня в реальной жизни?

Денис: Венера Милосская (смеется), женщина без рук и без ног и при этом голая.

Егор: Жанна д’Арк.

 

Полная версия интервью

R – Расскажите, как вы познакомились и как вообще пришла идея создать группу?

img_1335Денис: Мы работали в разных группах, я был гитаристом в одной, а Егор был вокалистом в другой. При этом наши группы были одними из самых, если не самые востребованные в Красноярске, именно в плане бизнеса. Устраивали сессии, перфомансы совместные и так поймали одну волну. После создали группу. Скорее, как альтернативный проект и ничего от него не ожидали.

Егор: У нас были разные группы, зарабатывали каждый в своей. А потом мы решили сделать абсолютно некоммерческий проект, как отдушину.

Денис: Я однажды наткнулся на стене Егора на текст и сразу же написал к нему музыку. Тут же звоню Егору: «Приезжай, запишем демо!» Записали, все вышло хорошо. И самое интересное, что наше творчество нашло определенный отклик. Это очень приятно.


R – А как пришло название группы и что оно означает?

Егор: Можно сказать, что это как план. У каждого из нас был свой план жизни – у Дениса своя группа, у меня своя. А создание такого проекта – словно идея фикс, план по буквам греческого алфавита. Альфа, Бета, Гамма и Дельта – вот так и пошло название. А когда мы уже начали рыться и изучать что же значит «План Дельта», вот тогда пошло веселье.

Денис: На самом деле в Голландии, есть проект или план Дельта. Это проект по отвоеванию земли у моря – они строят дамбы, чтобы в дальнейшем на освобождённой земле что-то строить. Но это мы узнали потом!

 

Анекдот от группы  ПЛАН ДЕЛЬТА:

Приходит апостол Петр к Богу и говорит: «Там группа атеистов в чистилище прибыла, хотят с вами поговорить». Бог отвечает: «Скажи им, что меня нет».

 

R – Хотелось бы еще узнать о том, как вообще музыка пришла в вашу жизнь? Это из самого детства или неожиданно в более взрослом возрасте пришло?

Денис: Я абсолютно точно знаю, как это со мной произошло. В детстве я не слышал ни чего, кроме Высоцкого и Новикова, крутившихся у отца на магнитофоне. И поэтому, например, впервые услышать, как Анофриев исполняет «Есть только миг» (шикарная запись) или раз в год в новогоднюю ночь застать телепередачу «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» — уже было неким культурным шоком. А потом в 1987г. случилась перестройка – двери приоткрылись и как хлынуло всё! Тогда я впервые услышал PinkFloyd, а они как раз собрались в тот год после большого перерыва и выпустили альбом «A MomentaryLapseofReason». Для меня это стало откровением. Тогда, кстати, музыка распространялась очень интересно – ты приходил на студию звукозаписи с кассетой и там уже выбирал, что у них есть для записи. Так я начал знакомиться с PinkFloyd, с другими группами.


Уже потом, в 1990 году у DepecheMode вышел альбом «Violator», который мне окончательно мозг разорвал. Но так как тогда было очень сложно купить хоть какой-нибудь синтезатор, я захотел научиться хотя бы играть на гитаре. Сделал сам себе гитару из подручных средств и начал экспериментировать. При этом я уже заканчивал школу. В общем, я самоучка.

img_1407Егор: У меня практически такая же история. В детстве я выявил в себе уникальную способность петь. Как-то начал подпевать, у меня получалось. Все это было в далёкие годы, когда мы собирались во дворах: кто-то играл на гитаре, я подпевал. Потом я подумал: «Почему бы и мне не выучиться этим трём аккордам?» И все пошло. Так что я тоже самоучка. Лет 5-6 назад, кстати, я пытался учиться в музыкальном училище имени Иванова-Радкевича, но отучился всего полгода – не пошло. Все получается так, как должно. Так что я ни о чём не жалею.


R – А вот ваш новый альбом «ПроСвет» для кого он? Да и в целом музыка для кого?

Денис: Мало того, что новый, он ещё и первый. За время записи я лично узнал очень многое и сильно вырос именно в профессиональном плане. Вообще, мы не планировали выпускать альбом, мы записывали треки и выкладывали их в сеть. Но на определенном этапе у нас начали его просить, вот тогда и решили записать пластинку в коробочке с обложкой. А если отвечать на второй вопрос: музыка в первую очередь для себя. В определённый момент я понял, что нужно делать музыку для себя.

Конечно, есть шанс, что мы выпустим пластинку и она перевернёт мир, но он даже не рассматривался. Я для этого альбома делал то, что нравится мне. И очень хорошо, что альбом вышел разноплановый. При этом мы получили колоссальный опыт и узнали много нового в разных областях.

Егор: Да, альбом вышел очень разноплановый. Денис больше мозги и руки нашей группы, ведь в основном он занимается музыкой. А я более творческий человек. Каждый раз, когда пишешь песню хочешь, чтобы кто-то услышал и оценил. И пластинка подойдет многим. Каждый сможет найти на альбоме те песни, которые подойдут под настроение или же состояние души.

img_1463

R – Какие у вас планы на ближайшее будущее?


Егор: Хотелось бы сделать следующий альбом более концептуальным. И, конечно же, есть желание прорваться и выйти уже на уровень выше. Лично я считаю, что наша музыка ничуть не хуже той, что ротируется сейчас на радио и телевидении.

Денис: А вообще именно благодаря этому и появился этот альбом – я в эти песни поверил. А следующий альбом хотелось бы сделать именно альбомом, а не сборником разноплановых песен.

Егор: Судя по тому, что мы собрали аудиторию в студии Дождя, люди в эту музыку верят. Разных профессий, разные слои общества. И наша музыка нашла у них отклик, что очень нам льстит.

R – А что, на ваш взгляд, ждет нас в музыке через 5-10 лет?

Денис: Сейчас музыку уже можно писать дома. Буквально 15 лет назад были единицы, которые имели свои домашние студии. Сейчас достаточно просто иметь компьютер определенной конфигурации. На мой взгляд, все идет к тому, что для творчества не надо будет обладать мастерством – надо будет всего лишь быть, как модно сейчас говорить, креативным. Когда появился фотоаппарат, художник перестал быть необходим, как человек, отображающий действительность. И стал востребован художник, который создавал другую реальность. Так что со временем интерактивность устройств возрастет и человеку будет достаточно подключить разъем к себе и создавать. Это дело времени и не такого уж и большого. То есть не надо будет играть на инструменте, учиться играть, а будет достаточно быть творцом.


Егор: Но это немного не то. Ничто не заменит эмоции, которые передают живые музыканты. Конечно, такая электронщина о которой говорит Денис станет популярной, но живая музыка останется.

R – И последний вопрос: какие группы повлияли на вас и ваше творчество?

Егор: Все влияют. Сначала тебе нравится одна группа, потом другая. Конечно, есть столпы, которые импонируют постоянно и о них мы рассказывали в интервью и блиц-опросе.

А если касаться тех групп, которые повлияли в плане текстов, то это тот же Александр Васильев, группа «Пилот».

Денис: Я больше музыкой занимаюсь и меня всегда прельщало соединение электронного звука и живой гитары. Слушаю много всего, но есть конечно определенные «столпы», такие как PinkFloyd, DepecheMode например… Еще я помню, как появился LinkinPark — круто было. Рекомендую весьма интересный российский проект — они собираются еще что-то выпускать, но у них вокалистка скоропостижно скончалась не так давно — AtlantidaProject. Очень всем советую послушать.

Журналист: Всеволод Тарасов Live4Fun

 


r-journal.ru

Когда-то он состоял в кружке дельтапланеристов и даже успел выполнить первый разряд. Но это было так давно, что почти забылось и смахивало на сон. И все же они были – полеты во сне и наяву. Прошло двадцать шесть лет после того, как последний раз приземлился. Тогда он едва не сломал руку. Путешествия на дельтаплане весь саратовский кружок в шутку называл «План „Дельта“…

Саркисов заворочался на кровати, пытаясь вновь заснуть. Нет, это глупость. Полная ерунда. Он или свернет себе шею, или расшибет башку о забор. А если часовой шустрей окажется, то он опустится на землю уже в неживом состоянии. Третью ночь подряд осужденный за убийство Саркисов не мог заснуть. Перед глазами маячили обрезки фанеры, легкие вибрирующие крылья, труба кочегарки. Соблазн пересечь заградительные кордоны по воздуху оказался слишком велик, чтобы о нем не думать. «Почему я не должен об этом думать? – размышлял Саркисов. – Моя голова – что хочу, то и делаю».

Со следующего утра зек начал присматриваться к деревянным рейкам и обрывкам плотной материи, разбросанным на подсобном дворе. Делал он это бессознательно и сам пугался своей наблюдательности. Через неделю Саркисов уже активно обтачивал и подгонял сосновые рейки, из которых, как ни крути, получалась треугольная рама. Под конец работы рама вновь разбиралась на составные и пряталась в двухметровый обрезок трубы.
промышленном цехе, где шилась спецодежда, бывший воздухоплаватель принялся отстрачивать не только рукавицы и штаны. Из хлопчатобумажных кусков рождались скомканные крылья той же формы, что и фанерная рама. Когда трудовой день подходил к концу, Саркисов бережно сворачивал полотно в рулон, незаметно укладывал вдоль стены и присыпал мелкими клочками ткани. Однажды мастер наткнулся на бесхозный рулон, долго вертел и разворачивал, затем, пожав плечами, отдал на перекройку. Пришлось все начинать сначала.

На изготовление складной рамы и полотна ушло больше месяца. По большому счету зек мог смастерить все эти хитрые детали дней за пять, однако он решил избежать любых подозрений и трудился только украдкой. Подготовка к перелету окутывалась тайной. Когда сосед по швейной мастерской однажды засек темнозеленую холстину и вслух подивился ее странной форме, Саркисов на неделю прекратил свою индивидуальную трудовую деятельность. Когда тряпичные крылья были готовы, он спрятал их под одежду, плотно обмотав вокруг голого туловища. На выходе из промышленной зоны руки «вертухая» облапали слегка потолстевшего Саркисова, но, слава Богу, ничего подозрительного не нашли.

С предельной осторожностью зек начал крепить ткань к деревянной раме. Прежде всего он разодрал левую ладонь и побежал в санчасть. Врач залил рану йодом, наложил бинт и перевел Саркисова на три дня из швейного цеха на хозяйственный двор.
е три дня, улучив свободную минуту, тот спешил к трубе, вытаскивал рейки, что-то прибивал, клеил, прикручивал. Вскоре дельтаплан был готов. Он выглядел грубо и неказисто, однако Саркисов не собирался лететь на нем в Казань или Стокгольм. Для успешного побега хватило бы и сотни метров, чтобы в лунном свете пересечь все контрольные рубежи и шлепнуться где-то в кустарнике. Дельтаплан имел особые крепления: подобно вееру он раскладывался в считанные минуты. Подобная система сборки и креплений разрабатывалась почти неделю. Осторожный Саркисов уничтожил все чертежи и держал все размеры в голове.

Самой главной проблемой мог стать ветер. Беглец намеревался стартовать с верхушки двадцатиметровой трубы местной котельной. Несмотря на летний зной и безветрие, наверху могли быть воздушные порывы, мешающие собрать треугольную раму. В одну из ночей зек вышел на разведку. Он незаметно пересек ряд общежитий и добрался до здания котельной. До сентября лагерная кочегарка вымерла. Зеки-кочегары ремонтировали котлы и чистили отопительную систему. Труба одиноко высилась среди одноэтажных построек подсобного двора. Саркисов подтащил к кирпичной трубе ящик, встал на него и, подпрыгнув, ухватился за первую скобу. Он бесшумно карабкался вверх, не оглядываясь и не останавливаясь. Скобы были грязные и колючие от ржавчины. Вновь заныла раненая рука. Достигнув края, Саркисов замер и осмотрелся. Внизу раскинулась колония, изрезанная лучами мощных прожекторов. Темные крыши трехэтажных корпусов лежали далеко в стороне. До ближайшей сторожевой вышки было не больше сотни метров, однако скучающему часовому труба была явно неинтересна. Он, зевая, поглядывал на запретную полосу, залитую ярким светом.

Верхушка трубы тонула во мраке, купаясь в легком июньском ветерке. Саркисов осмотрел грязные закопченные края. Каркас дельтаплана можно легко закрепить на верхней скобе и, слегка передвигаясь по кирпичной стенке, без труда разложить над ним треугольную раму с натянутым холстом. Правда, был риск свалиться в горловину и пролететь все двадцать метров, заработав разрыв сердца еще в полете. Внизу едва угадывалась первая скрытая заградительная полоса – свитые мотки колючей проволоки, перепрыгнуть которые мог лишь шестовик. Чуть дальше тянулись полоса сигнализации и запретная зона с добросовестно разрыхленным грунтом. Последней преградой оставался трехметровый бетонный забор. Весь воздушный маневр занял бы считанные минуты. Саркисов решил приземлиться как можно дальше. Если повезет и хитрая машина не развалится, беглец может пролететь пару километров и шлепнуться среди озера. Ни одна в мире собака не сможет взять его след.

Довольный своими наблюдениями Саркисов поплевал на руки и спустился вниз. Так же незаметно он пробрался в свой отряд и плюхнулся в постель. Он подрагивал от возбуждения и был готов хоть сейчас отправиться в полет. Однако спустя час-другой начнет светать. План «Дельта» пришлось отложить на завтрашнюю ночь, которая обещала быть такой же тихой и безветренной. Моделист-конструктор сомкнул веки, собираясь хоть немного поспать перед подъемом. Внезапно на его плечо легла чья-то рука. Саркисов вздрогнул. Перед ним склонилась знакомая усатая голова, принадлежащая осужденному Хмаре. В полумраке виднелась лукавая улыбка.

– Цэ ты ловко придумав, – заговорщически зашептала голова.

– Что? – холодея, выдавил Саркисов. Его лицо передернулось.

– Та политаты на отий чортовий штуковыни. Шо в трубе заховав.

Саркисов проклинал в душе пронырливого хохла, из-за которого в лучшем случае срывался побег, а в худшем… В худшем он схлопочет еще пару лет за подготовку к побегу. Достаточно Хмаре лишь погонять чаи с кумом. Хохол явно не был стукачом, иначе Саркисова уже давно бы скрутили и вместе с тряпично-фанерным детищем потащили бы в оперчасть. Еще оставалась маленькая надежда. Саркисов решился:

– Что ты хочешь? Денег у меня нет. Можешь выгрести всю мою тумбочку.

Пугающая улыбка на лице Хмары не исчезала. Хохол наклонился к самому уху Саркисова и, обдавая того горячим дыханием, прошептал фразу, от которой поползли мурашки. Саркисов посмотрел на соседа так. как смотрит капитан корабля на внезапно свихнувшегося штурмана. На «приборной доске» Хмары, довольной и ухмыляющейся, читалась такая глубокая мысль, что Саркисов молчал.

– Ну так шо, бэрэш мэнэ с собой? – повторят зек из далекого прикарпатского села.

– Ты с ума сошел, Хмара. Я боюсь, что и один могу разбиться.

– Будэмо удвох боятыся.

– Да нас планер не выдержит. Ты глянь на свою раскормленную салом репу.

Хмара радостно похлопал себя на брюху:

– Цэ точно. Сало я люблю.

– Нет, Хмара. Я с тобой не полечу. Я не самоубийца. И вообще: я ничего не знаю, не видел и не делал.

– Цэ ты оперу скажешь. А вин такый дурный, шо повирыть. Я иду спаты. Бувай здоров.

Хмара сделал вид, будто собрался уходить. Саркисов схватил его за руку. Его воспаленный изворотливый мозг торопливо тасовал варианты. До подъема Саркисов вряд ли успеет уничтожить разборной планер, тем более что на пыльных скобах остались его следы. Мастер без труда вспомнит странный рулон в мастерской. Впрочем, оперчасти может хватить и показаний Хмары. Саркисов решился. Будь что будет. Дельтаплан скроен добротно и должен выдержать двоих. Полет будет намного короче и, скорее всего, завершится в десятке метров от бетонного забора. Но выбирать уже не приходилось. Саркисов попытался схитрить: согласился на совместный полет, но заметил, что планер требует последней доработки и будет готов лишь послезавтра. Хитрого хохла провести не удалось. Хмара, вероятно, уже давно следил за Саркисовым. Итак, долгожданный перелет назначили на завтрашнюю ночь.

На поверке Хмара не спускал с Саркисова глаз. Они лупили перловку за одним столом, при этом хохол с самым серьезным видом сверлил будущего спутника глазами и подмигивал. Вскоре лагерный конструктор перестал замечать тупую физиономию и переключился на ночной полет. Все продумывалось до мелочей, мозг прокручивают каждый шаг, пробежку, прыжок. Участие Хмары усложняло акцию, но… Саркисов в который уже раз чертыхнулся. Во время очередного перекура возле мастерской он непринужденно подошел к хохлу и, глядя в сторону, тихо сказал:

– Говорю в последний раз. Давай откажемся. Мы оба попадемся или погибнем. Лети сам. Ты знаешь, где труба и где планер. Я покажу, как он собирается.

Хмара прикурил, затянулся и поглядел в небо. Глаза его сузились. Секунду помолчав, он прошептал:

– Ты хытрый. Я подемуся на трубу, а ты стукнэш солдатику. Хмару встрэлять, а тоби – досрочку. Нэма дурных. И я одын боюсь.

– Ты сам себя перехитришь. Ты…

Хохол уже не слышал. Он докурил и пошел в цех. Если бы взгляд Саркисова мог испепелять, от Хмары сейчас бы осталась лишь кучка пепла. Плюнув в сторону уходящего зека, Саркисов в самом скверном настроении поплелся к осточертевшим станкам и тряпкам. Его внезапно охватил страх: из-за глупого, но наблюдательного соседа по отряду он рисковал не столько судьбой, сколько жизнью. Однако выхода не было.

После команды «отбой» зеки разбрелись по кроватям. Блатные в углу замутили чай и до полночи резались в карты. За это время в отряд дважды наведывался дежурный. Завидев офицера, «козел» у входа ронял миску, и урки мгновенно бухались на койки с сонным выражением лица. К часу ночи они угомонились и заснули. Беглецы по одному выбрались из общежития и, прячась в тени стен, обогнули два корпуса. Пригибаясь и надолго припадая ко всем попутным предметам, они добрались до хоздвора и перелезли забор. Двигались молча. Хохол лишь сопел и тихо покрякивал. Вот и труба под стеной инструментального склада. Саркисов нащупают знакомые бруски и рейки. Он вытащил их на свежий воздух, обвязал веревкой и забросил за спину. Весь планер весил не больше десяти килограммов. Так же тихо и незаметно зеки прошлись вдоль забора. Вскоре в свете бледной луны показалось здание котельной. Пробежав последнюю сотню метров, они замерли у трубы. Постояли без единого шороха минут пять. Затем Саркисов тихо сказал:

– Ну, с Богом, Хмара. Если разобьемся, я тебя, падла, в аду на заточку надену.

Началось восхождение на вершину. Саркисов, сразу потяжелевший на десяток килограммов, слышал внизу противное сопение. Сейчас он ненавидел Хмару больше, чем милицию. На последних метрах хохол начал сдавать. Он тихо хрипел и отплевывался. Наконец Саркисов достиг края. Внизу на вышке привычно грустил часовой. Зеку показалось, что он копается в носу. Под ногами заерзал Хмара:

– Шо ты там застряв? Ссышь, чи шо?

– Закрой хайло, – зашипел Саркисов. – Давай договоримся. Ты молча делаешь то, что я скажу. Иначе я тебя просто сброшу головой вниз. Понял?

Хохол обиженно затих. Он оглядывался по сторонам и со страхом смотрел вниз. Его кисти на скобах побелели и от напряжения мелко дрожали. Хмара топтался на скобе и пытался представить, чем сейчас занимается Саркисов. А тот уже закрепил на верхней скобе каркас с деревянной палкой для рук. Обвязав вокруг скобы конец веревки (другой конец зек обмотал вокруг себя на тот случай, если вдруг сорвется), Саркисов начал опасный маневр. Зек прополз по стенке трубы около метра и словно индеец из колчана достал из-за спины три длинные рейки. Он намертво вогнал первую в металлический паз каркаса, перехватил самодельными ремнями и продолжил путешествие по краю, но уже в обратную сторону. Вскоре была установлена и вторая рейка. Начиналась самая рискованная фаза операции. Обматерив на всякий случай Хмару, тосковавшего на ржавых скобах, и запретив тому двигаться, Саркисов пополз к противоположному краю трубы. Он старался не думать о высоте. Страховку пришлось отстегнуть.

Легкий ветер начинал трепать полотно. Чем дальше продвигался зек и чем дальше заносил последнюю рейку, тем сильнее вибрировал дельтаплан. «Только бы не сорвался, – думал Саркисов, закрепляя концы планера. – Впрочем, черт его знает, что лучше. Они с Хмарой…» Вспомнив о хохле, дельтапланерист тихо застонал. Неустойчивая конструкция была почти готова. Зек вторично прополз по кирпичной окружности, проверяя крепление, и наконец вернулся к верхним скобам. Те уже были заняты сгорающим от страха и любопытства Хмарой. Согнав хохла вниз, Саркисов начал регулировать каркас. Все его движения были спокойны и точны. На сборку дельтаплана ушло не меньше часа. Хмара принялся тихо ругаться и нервно топтаться под ногами. Он проклинал всех на свете, однако вниз не слезал.

Всему приходит конец. Саркисов выдохнул: «Все!», вытер потный лоб и посмотрел на спутника. Его взгляд сейчас мог бы расплавить вольфрам, но только не Хмару. Над трубой трепетал темный планер, готовый сорваться и понестись над землей. Саркисов посмотрел в сторону вышки. «Вертухай» стоял лицом к трубе. Что-то горячее уперлось зеку в колено, потом в бедро и наконец в бок. Это продвигался наверх Хмара.

– Подвынься, – зашептал он.

– Я сейчас тебя в трубу кину, гнида! – со слезами в голосе выдушил Саркисов.

– А я крычать начну.

Наконец часовой повернулся к ним спиной. Время!

– Ты, морда хохлацкая! Поднимайся ко мне. Да осторожней, гад! Берись за палку, с краю берись. И запомни: ни единого звука. Что бы я ни делал, и как бы мы ни летели. Я не хочу из-за тебя подыхать. Если пикнешь – сброшу вниз. Поверь мне. Допер?

Хмара закивал и покрепче уцепился за палку. Он весь дрожал, колени ходили ходуном, зубы мелко стучали. Саркисов смутно подозревал, что полет ничем хорошим не завершится. Но отступать было поздно. Он перекрестился, отсоединил палку от скобы и, тихо скомандовав: «Толчок!», первым оттолкнулся от трубы. Планер бесшумно отделился. Давно забытые ощущения вновь заструились и запульсировали в груди Саркисова. Но они продолжались лишь первые секунды полета. Планер слишком резво пошел вниз. Хмара заскулил и сразу же получил в ухо. Первая заградполоса приближалась. Резко терял высоту и дельтаплан. До земли оставалось метров десять. Планер вдруг выровнялся, и зеки заликовали. В следующую секунду он вновь устремился вниз. Скрытый рубеж был пройден. Пять метров, четыре, три… Оставались проволочное заграждение и бетонный забор. Это был относительный успех. Если удастся незаметно пересечь стену колючки, они могут вскарабкаться и на бетонный забор. Саркисов предусматривал и такой исход. Сосновая треугольная рама легко превращалась в корявую невысокую лестницу. Приходилось уповать лишь на то, чтобы часовой подольше маячил спиной к этому участку запретки. Верхний ряд колючей проволоки прошел в десятке сантиметров от палки. За миг до этого Саркисов резко подбросил вытянутое в струну тело. Слава Богу, успе…

– А-а-а! – заорал Хмара. Он врезался ногами прямо в проволоку и, увлекаемый планером, протащился по всему верхнему ряду. Десятки острых стальных витков раскроили в клочья его брюки и разодрали кожу на бедрах и голени. Саркисов похолодел. Дельтаплан с треском бухнулся на землю. Хохол продолжал истошно орать, катаясь по взрыхленному грунту. В свете прожекторов он смотрел на свои окровавленные ноги, дергался и силился подняться. Часовой развернулся, секунду любовался странным зрелищем и дал первую очередь поверх голов. Хмара вдруг замер, посмотрел в сторону вышки, повернулся и увидел Саркисова. На глазах бывшего спортсмена-дельтапланериста стояли слезы. Ни слова не говоря, Саркисов стал лупить израненного хохла ногами. Глаза застилал туман, но сквозь него Хмара еще просматривался.

– Стоять! На землю! – кричал с вышки сержант.

Этого можно было и не говорить: Саркисов уже сидел на Хмаре и душил его обеими руками. Отчаянные вопли и хрипы заглушила вторая очередь. Пули легли в трех метрах от зеков. На стрельбу зеки уже не реагировали: первый из них был сосредоточен на горле своего спутника, а последний стремился немного подышать. Хмару спас караул. Пять солдат едва растащили заключенных. Саркисов истерично плакал и орал на всю зону:

– Сучье рыло! Лучше застрелите меня! Я знал! Знал!

Зеков волокли в штрафной изолятор. Хмара приседал и корчился от боли, что, однако, не мешало ему вопрошать:

– Вы нас по разным камерам? Якшо в одну – то я краще вмру отут.

Из служебного донесения в ГУИД МВД РСФСР:

«16 июля 1982 года в ИТК-29 усиленного режима осужденный Саркисов Марат Дмитриевич, 1943 года рождения, отбывающий срок наказания за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, и Хмара Григорий Емельянович, 1938 года рождения, отбывающий наказание за кражу личного имущества, предприняли попытку побега из мест лишения свободы. Они попытались пересечь контрольные и заградительные препятствия с помощью устройства, которое напоминает планер. Осужденный Хмара Г. Е. получил легкие телесные повреждения, вызванные скольжением по верхней части проволочного заграждения, и был госпитализирован.

17 июля Саркисов, находясь в ШИЗО, разбил голову о стену камеры и был переведен в санчасть. Там он попытался задушить осужденного Хмару и был изолирован в ординаторской. Возбуждено уголовное дело».

Изворотливый арестантский ум рождал и рождает новые проекты. Соблазн покинуть зону по воздуху был слишком велик, чтобы оставить его не у дел. И все же удачных побегов почти не наблюдалось. Был случай, когда узник выбрался из американской тюрьмы на вертолете: в оговоренное время военный вертолет просто снял его с тюремной крыши и на веревочной лестнице унес в темноту. Акция оказалась настолько быстрой и неожиданной, что охрана растерялась. Пока шли запросы и подтверждения приказов (нештатная ситуация взяла свое), арестант – бывший офицер израильской разведки «Моссад» – уже прыгал на крыше, стремясь ухватиться за лестницу. Только когда вертолет начал удаляться и набирать высоту, раздались первые автоматные очереди. Несмотря на оригинальность проведения побега, следует заметить, что его успех целиком обязан внешнему вторжению.

К экзотике тюремно-лагерных побегов можно отнести случай на сибирском лесоповале в начале 50-х годов. Сейчас он больше похож на легенду. Спустя полвека трудно разобрать, где правда, а где вымысел. На каждую удивительную историю документов не напасешься. Итак, один из зеков смастерил из бензопилы (то ли «Дружба», то ли «Служба») мини-вертолет: он вырезал из толстой жести лопасти и насадил их на рабочую ось. Новшество имело лишь внешний успех, – При попытке взлететь бензопила со страшным ревом смогла поднять зека, который к тому времени резко сбросил вес до шестидесяти килограммов, лишь на два метра. Накренясь под сильным ветром, самопальный геликоптер отлетел в сугроб и едва не покалечил самого «летчика». Поговаривают, что охрана даже не стала расценивать этот казус как побег, настолько комичным и нелепым выглядел полет. Нельзя исключить, что именно этот случай лег в основу известного полуфантастического фильма, где главный герой с бензопилой в руках кружил над бараками и конвоем.

Достойное место в истории ГУЛАГа занимает полет на воздушном шаре. Его участники и очевидцы не сохранились, оставив лишь обрывки воспоминаний. На одном из Соловецких островов, еще во времена их робкого освоения, группа заключенных из пленок и клеенок сшила ни много ни мало – воздушный шар. Его планировали надуть газом, который был доставлен для бытовых нужд и хранился в хозбараке. Гондолой должен был служить легкий жестяной бак для отходов. Шар так и не улетел на материк. Его даже не успели наполнить газом. Зеки не смогли герметично закупорить дыры и заделать швы. К тому же шар оказался такой странной и неправильной формы, что смельчаков не нашлось. В конце концов этот клеенчатый мешок, задубевший на морозе, вновь разорвали на куски и закопали.

Но все это – экзотика, возможно, рожденная блатными мифотворцами. Чаще всего для тайных перелетов используются простейшие механизмы – веревки или канаты с крючьями на конце. Весной 1995 года в орловском учреждении ЮЕ-312 (Донецкая область) зек намеревался пересечь все рубежи на самодельном блочном устройстве. Его попытка едва не увенчалась успехом.

Когда второй отряд ИТК согласно расписанию отошел в царство Морфея, Олег Кунак вышел на прогулку. Ее он решил провести в одиночестве, дабы полностью отдаться глубоким раздумьям о несовершенстве мироздания. В частности, рубежа сигнализации, который маячил в вечерних сумерках по всему периметру колонии. Олег Витальевич перемахнул забор и оказался в промзоне. Он зашел в литейный цех и под грудой арматуры отыскал замысловатый предмет, который помог бы досрочно покинуть режимную обитель.

В тюремном деле Кунака упорно появлялась цифра «пять», которая преследовала его добрую половину жизни. Карающий меч Немезиды впервые наградил Олега Витальевича пятью годами в начале 80-х. За групповой разбой. Вторую пятилетку он получил уже в конце 80-х. И вновь по разбойной статье. Заинтригованный подобным совпадением Кунак слегка изменил свое амплуа и посетил одну из квартир в отсутствие ее хозяев. И вновь пришлось подивиться суеверному Олегу Витальевичу: статья иная, срок – тот же. Прибыв в горловскую ИТК, он решил вступить в поединок с собственным роком и досрочно завершить «пятилетку» за шесть месяцев.

Накануне побега Кунак уединился с токарем Бражником из соседнего отряда и попросил его за неделю изготовить блочное устройство с ручками и колесиком. Якобы для гимнастических упражнений. Токарь долго пялился на Кунака, удивляясь такому трогательному вниманию к мышцам брюшного пресса, но соорудить спортивный снаряд пообещал. Кунак принялся плести веревку из ниток, которые шли для овощных сеток. Веревка была длинной: свыше тридцати метров. Ее конец Олег прикрутил к металлической «кошке» с приваренными крючьями. За два дня до времени «Ч» токарь сообщил, что заказ выполнен и оставлен у сверлильного станка. Вечером блоки оказались под штабелем арматуры, где уже ждала своего часа «кошка»…

Кунак лежал на крыше, обласканный лунным светом и мечтами. Он тщательно прикидывал расстояние до забора, который возвышался за рубежом сигнализации. Больше часа томился зек на просмоленной вершине компрессорной и слушал кашель часового на вышке. Чуткости Олега сейчас мог бы позавидовать даже счетчик Гейгера. Когда караул растаял в темноте, зек решился. Раскрутив «кошку», он изо всех сил метнул ее в сторону деревянного забора. «Кошка» пролетела над рубежом сигнализации и повисла на ограждении. Беглец натянул веревку, пробуя ее на прочность, затем привязал второй конец к металлической трубе. Путь к свободе лежал через двенадцать метров воздушной веревочной трассы, которая спускалась под небольшим уклоном и которую нужно пролететь на блочном устройстве.

Кунак установил колесо, обхватил алюминиевую трубку по бокам блока и пустился в воздушное путешествие. На него с пугающей быстротой понеслась полоса сигнализации. Веревка опасно провисла. Зек поджал ноги, но все же зацепился за проклятый рубеж. Высокий загорелый лоб Олега Витальевича вмиг покрылся испариной, притом холодной. Проклиная завоевания отечественной электроники. Кунак подлетел к маскировочному ограждению и всем телом врезался в него. Он с ужасом представил тот переполох, который начался после контакта с сигнальным рубежом. Олег завис на веревке, тихо корчился от боли и силился подтянуться. Из расцарапанного лба сочилась кровь. Когда раздалась автоматная очередь. Кунак еще висел на маскировочном ограждении. От неожиданности он сорвался на грешную землю. Третья очередь подняла пыльные фонтаны. Стреляли уже не в воздух, а на поражение. Тем не менее Кунак вновь пошел на штурм забора и не видел, как подбежали часовые караула. За спиной раздались три пистолетных выстрела, и зек торопливо попрощался с жизнью. Но начальник караула стрелял в воздух.

Следующая глава >

document.wikireading.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector